– Да. – Селия прикусила губу и поставила арфу на место, натянув на инструмент покрывало. – Да, ты прав. Сквозняк.
Патрик пожал плечами и вышел.
– Да, – повторила она самой себе. – Именно так. Сквозняк.
Арфа молчала – неподвижная глыба в углу комнаты.
– Да. Должно быть, сквозняк, – тихо промолвила Селия.
Глава 4
Гаррик Стивенс одиноко сидел в своем кабинете перед камином.
Он не отрываясь смотрел на языки пламени.
В эти минуты он думал о погибшей жене и поймал себя на мысли, что все делал ради Аманды.
Никто об этом не знал и никогда не узнает. Теперь все выглядит по-другому и вызывает подозрение.
Он вступил в тайное общество, чтобы произвести на нее впечатление и показать, что он дорожит ее мнением и готов исполнить малейшее ее желание. Когда его остановил на улице какой-то тип разбойничьего вида (подобными головорезами этот странный город просто кишит), он не на шутку испугался. Вечером того же дня после обеда, который прошел в напряженном молчании, он упомянул об этой встрече.
– Аманда, послушай, что я тебе расскажу, – обратился он к жене. Она сидела на противоположном конце стола, освещенная мягким светом свечей – как же она прелестна!
Аманда подняла глаза. Хотя в доме у них было газовое освещение, она предпочитала старомодные канделябры.
– Да, Гаррик, – промолвила она безразличным тоном. Куда же исчезли смеющиеся музыкальные нотки в ее голосе, которые пленяли его в Лондоне?
– Тебя это развеселит, – продолжал он, искренне желая, чтобы так оно и было. Последний раз она улыбалась ему несколько месяцев назад. У нее умер отец, а брат был вынужден вернуться в Лондон, чтобы уладить необходимые формальности. Надо ли говорить, что все это способно опечалить любую женщину, тем более юную новобрачную...
Но было и еще кое-что. Гаррика не покидало ощущение, что причиной ее грусти стал он сам. В Лондоне она ловила каждое его слово и радостно смеялась, стоило ему рассказать какой-нибудь забавный эпизод из своей юности, особенно если речь шла о Брендане.
Теперь все переменилось. Он продолжал развлекать ее шутками, которые она считала раньше такими остроумными, а теперь выслушивала с вежливой улыбкой и снова погружалась в свои невеселые мысли.
Оставалось надеяться, что сегодняшняя история хоть немного позабавит ее.
– Ну, так вот, – начал он, глядя, как Аманда безучастно гоняет по тарелке фрикасе. – Перед конторой ко мне подошел какой-то джентльмен. Я говорю «джентльмен», но к нему это слово подходит меньше всего.
Фрикасе продолжало лавировать между горошинками.
– Он спросил меня, имею ли я отношение к «Торговым судам О'Нила».
Она подняла голову. Что это, любопытство?
– Поскольку я понятия не имел, что ему от меня нужно (а вдруг придется иметь с ним дело на профессиональном уровне?), я ответил утвердительно. И знаешь, что он сказал?
Она покачала головой.
– Он спросил, не желаю ли я вступить в «Братство объединенных ирландцев». Должно быть, он спутал меня с Бренданом, а ведь у меня явный британский акцент.
– «Братство объединенных ирландцев»? – переспросила Аманда. – Уж не они ли пытаются собрать деньги в помощь голодающим?
– Да, наверное.
Она ожила, задает вопросы. Значит, ему удалось наконец ее разбудить.
– Гаррик, ты должен к ним присоединиться! В Ирландии свирепствует голод, беда не обошла стороной даже наш Касл-Ситрик. Никто не хочет помочь несчастным, и в первую очередь англичане. Прошу тебя, присоединись к ним! Мы бы послали им денег и помогали бы, чем только возможно.
Этого он не ожидал. Человек, подошедший к нему на улице, не просто «не джентльмен» – по правде сказать, Гаррик сначала принял его за бандита или вора.
– Когда же следующее собрание? – Она отложила вилку, и в ее глазах, зеленовато-синих – они завораживали, как море, – заплясали искорки интереса.
– По-моему, на этой неделе. Так мне помнится... по крайней мере. – Он коснулся губ краешком льняной салфетки. – Я не очень внимательно его слушал.
– А можно, я пойду с тобой? Пожалуйста, Гаррик! Я тоже хочу помочь.
Он помедлил и сделал глоток из бокала с кларетом.
– Послушай, Аманда. Не думаю, что нам стоит водить дружбу с такими головорезами, как этот человек. Это просто неприлично. Нам есть что терять.
– Нет, нет, Гаррик! Выслушай меня, прошу! Да, нам есть что терять, мы богаты. Взгляни на этот стол, на все эти яства – нам не съесть и половины. А винный погреб? Он нам совершенно не нужен. Но мы могли бы сделать доброе дело – снабдить их деньгами и продовольствием и, может быть, помочь еще чем-нибудь.
– Аманда, эти люди не принадлежат к нашему кругу. Не забывай, что они...
– Ирландцы? – подхватила она, гордо вскинув голову и сверкнув глазами. Лицо ее застыло, губы искривила мрачная усмешка.
– Нет-нет. Я совсем не то хотел сказать.
– Нет, именно это. Могу я задать тебе один вопрос?
– Конечно, – машинально ответил он, прекрасно понимая, что не услышит ничего хорошего.
– Если бы голод случился не в Ирландии, а в Англии, ты бы помог своей стране?
– Голод в Англии? – Гаррик не удержался от улыбки. – Что за чепуха! В наше время это невозможно, поскольку мы...
Глаза девушки сузились и холодно блеснули. И тут он понял, как жестоко – по крайней мере для нее – прозвучали его слова.
– Так я и думала, – прошептала она так тихо, что он ее едва расслышал.
– Все не так просто. – Он старался говорить спокойным, рассудительным тоном. – Не последнюю роль здесь играет экономика, и тебе это сложно понять.
– Для меня все проще простого. Уже несколько лет в Ирландии свирепствует голод. Люди вымирают целыми семьями, вдоль дорог лежат женщины и дети, и их пересохшие губы зелены от травы, которую приходится есть. А в портах тучных ирландских коров загоняют в трюмы грузовых судов для отправки в Англию, где их зарежут и подадут с йоркширским пудингом. Газеты намекают – а иногда говорят и открыто, – что голод в Ирландии – это проблема ирландцев. Англичан это совершенно не касается, если не считать того, что они понизили цены на ирландское зерно, масло и даже кружева.
Когда она успела начитаться газет? И откуда у нее такие сведения?
Впрочем, ответ очевиден.
– Ну хорошо, я согласен с тобой. Все это и в самом деле ужасно. Почему же твой брат не поможет землякам?
– Он помогает! – горячо возразила Аманда. – Он делает все, что в его силах: освободил от налогов своих арендаторов, приказал забить наш скот, чтобы накормить голодающих. Но пока мы рабы Британской империи, помощь добровольцев ничего не изменит. Гаррик, он пытался повлиять на политику правительства, но к его мнению не прислушиваются – он для них чужак.
